Директор Брянского филиала РАНХиГС, депутат областной думы Сергей Шачнев напомнил, что история знает немало примеров наивной социальной архитектуры – попыток построения общин, сообществ и даже целых обществ по умозрительным моделям. Увы, время показало, что большинство подобных социальных экспериментов провалилось. Причина тому, как объяснил Сергей Александрович, несоответствие абстрактных теоретических схем реалиям человеческих взаимоотношений и повседневной жизни: «Общественный уклад формируется не согласно идеальному проекту, а исходя из собственных интересов и мотиваций людей».
По мнению Шачнева, современная социальная архитектура должна опираться на прочный фундамент реальности и реалий, ориентируясь не на абстрактные, либо декларируемые ценности, а на подтверждаемые практикой интересы масс населения, на фактически популярные паттерны поведения, на подлинные, действительно существующие и воспроизводимые, а не искомые и желаемые традиции.
При этом условии, считает Сергей Шачнев, общественное здание, возведённое социальными архитекторами, окажется комфортным не для единиц, но для миллионов, прочным и долговечным.
Заместитель председателя Общественной палаты Брянской области Екатерина Карпенко заметила, что социальная архитектура, призванная строить общество, общественные отношения – через модели и их воплощение в проектах – также, как и обычная архитектура может привести к различным практическим результатам. Всё зависит от целеполагания и компетентности как самих архитекторов, так и строителей. Можно же создать и неказистые «хрущёвки», которые в своё время избавили страну от коммуналок, подарив миллионам не виданный до того комфорт жизни, а можно и грандиозные пирамиды над безжизненной пустыней.
«Поэтому социальную архитектуру воспринимаю не как панацею, но как инструмент, – говорит Карпенко, – Только его практическое применение – обдуманное, обоснованное, осторожное – поможет понять, насколько этот инструмент полезен и эффективен».
Заместитель председателя Общественной палаты Брянской области Максим Попов уверен, что социальная архитектура может помочь в решении социальных задач регионов, да и всей страны в целом. Но для этого необходимо сформулировать принципы применения методов социальной архитектуры, три из которых Попов предложил.
Во-первых, чтобы социальная архитектура не превратилась в социальное прожектёрство или постановку необдуманных социальных экспериментов, необходима персональная ответственность соцархитекторов, если реализация их проектов приводит к плачевным результатам или, при расходовании средств, ресурсов и времени, заявленный результат не достигается.
Во-вторых, необходима прозрачность, без которой первый принцип не удастся реализовать. Если в политтехнологиях, которым на смену приходит социальная архитектура, некие непубличные личности и команды пытались управлять обществом по принципу «хвост виляет собакой», то теперь всем, на чьей жизни может сказаться реализация проекта, должно быть изначально понятно, кто и что предлагает, полностью отвечая за жизнеспособность и целесообразность своего проекта.
В-третьих, кроме публичности, нужна и экспертная оценка научного сообщества. Социальная архитектура должна базироваться не на предположениях, а на научных результатах, со всеми их методологическими критериями достоверности – от надёжности и валидности данных до подтверждаемости гипотез и практической значимости. И здесь широкое обсуждение обывателями не поможет, здесь нужны специалисты, учёные, способные оценить целостность, непротиворечивость, обоснованность, плодотворность предлагаемой идеи.
Ректор БГИТУ Валерий Егорушкин заметил, что социогуманитарные науки грешат отрывом от действительности, и эта проблема известна во всём мире, порождая оксюморон – средство познания реальности оторвано от неё.
«Социальная архитектура даёт шанс вернуть гуманитарное знание из состояния «вещи в себе» к изначальному предназначению – изучению человека и социума для прогнозирования развития процессов и предсказуемости результатов деятельности, – говорит Валерий Алексеевич, – Для этого социальной архитектуре необходимо и достаточно использовать исключительно научную методологию и не забывать, что критерий истинности – практика».