Через несколько дней — сентябрь, и в оборот будет введён цифровой рубль — третья форма российской денежной единицы. Зачем он нужен внутри страны — большой вопрос. Для внешней торговли это было бы понятно: транзакции шли бы по «цифровым рельсам» ЦБ, и никакие санкции Запада их остановить не могут.
По сути, цифровой рубль — это один из вариантов стейблкоинов, только эмитированный не частными структурами, а ЦБ. Любопытно, что в выпущенном в июле консультативном докладе регулятора «Стейблкоины: направления развития в России» про цифровой рубль не сказано ни слова, как будто это не вариант стейблкоинов.
При этом позитивно высказано отношение к стейблкоинам в принципе и сказано, что в них
расчёты двух компаний из разных стран могут проходить почти моментально, в отличие от банковских переводов через нескольких посредников SWIFT, которые могут занимать более 5 дней.
Причём в качестве примера приведён долларовый стейблкоин, эмитированный не у нас.
А что у нас? А тут вообще интересно. ЦБ РФ говорит: в России есть законодательство про цифровые финансовые активы (ЦФА), и на базе этих норм можно запускать ЦФА с функциями стейблкоинов. Но! «На практике выпуски ЦФА с характеристиками, аналогичными стейблкоинам, до настоящего времени не осуществлялись».
Очень любопытно… И ещё момент: цифровые рубли будут находиться у ЦБ, а не на балансах банков. Но у банков деньги работают — а как же будут работать цифровые рубли на экономику у регулятора? Просто лежать там — так это «мёртвый груз» для экономики…
Так что посмотрим, как всё это пойдёт с цифровым рублём. Лучше бы его выводили на внешнюю торговлю, но про это ЦБ хранит молчание.
Поэтому вопрос не в том, «хороший» цифровой рубль или «плохой».
Главный вопрос — какую экономическую функцию он будет выполнять.
Если это просто ещё один способ оплатить кофе или перевести деньги с одного кошелька на другой, экономический эффект действительно может оказаться довольно скромным.
Если же цифровой рубль выйдет за пределы внутренних расчётов и станет инструментом международной торговли, его значение для экономики будет совсем другим. А вот случится ли это — пока главный вопрос.
Максим Рокатанский