Не ожидал, что у российских подростков такой низкий уровень медиаграмотности (группа авторов из РАНХиГС, «Социология», № 6, 2026).
В 2026 году был проведён социологический опрос участников молодёжного медиапроекта, проводимого в рамках нацпроекта «Молодёжь и дети». Опрос включал 18 вопросов, разделённых на два тематических блока: блок 1 — медиаграмотность (10 вопросов о принципах работы СМИ, навыках верификации информации , механизмах распространения и распознавания фейков); блок 2 — информированность о профессиональных возможностях в сфере медиакоммуникаций (8 вопросов о ключевых профессиях, карьерных треках и институциях отрасли). Общий объём выборки составил 1027 человека из 81 субъекта России, средний возраст респондентов — 14,8 года, возрастной диапазон — от 11 до 21 года.
Методика оценки блока 1 предполагала дифференцированную шкалу: 5 баллов — за полностью верный ответ, 3 балла — за частично верный (принципиально близкий по смыслу), 1 балл — за «типичное заблуждение», свидетельствующее о минимальном внимании респондента к теме, 0 баллов — за грубо неверный ответ. В блоке 2 учитывались только участники, верно ответившие на 80% и более вопросов, что позволяло выделить собственно «информированную» аудиторию, а не получить сглаженный средний балл.
Итог опроса — в таблице.
Исследователи комментируют его:
— Полученные значения свидетельствуют о низком исходном уровне медиаграмотности участников. Средний балл 10,7 из 50, что соответствует индексу 21,4%, означает, что в среднем респондент не отвечает верно ни на один из десяти вопросов блока, набирая баллы преимущественно за выбор «типично ошибочных» вариантов. Доля участников, набравших максимум хотя бы по одному вопросу блока 1, не превышает 5–6% по большинству позиций.
Доминирующим типом ответа является «типичное заблуждение» (1 балл): такой ответ выбирают от 40 до 60% участников по разным вопросам. Это означает, что молодые люди, регулярно потребляющие медиаконтент, имеют о его природе и устройстве не отсутствующие, а искажённые представления. Они не «не знают», как работает СМИ, а уверены в том, что знают, но их представления систематически не соответствуют действительности. С прикладной точки зрения это значительно более тяжёлая коммуникационная ситуация, чем простое незнание: исправление искажений требует не трансляции информации, а её переосмысления.
Переход от 11-летнего к 21-летнему возрасту не даёт значимого прироста ни в навыках верификации информации, ни в знании отрасли. Более старшая аудитория проводит в медиапространстве больше времени, но качественно — с точки зрения понимания того, как это пространство устроено, — она находится практически на одном уровне с младшими школьниками.
Подобное равномерное распределение результатов по возрастам и регионам имеет важное методологическое следствие. Проблема низкой медиаграмотности молодёжи не локализована — она не является характеристикой какой-либо особой подгруппы (например, младших подростков, или жителей отдалённых регионов, или участников из малых городов). Она носит системный, общероссийский характер.
Авторы исследования оговариваются, что опрос проводился ещё и в среде медиаактивной молодёжи. А что же за уровень тогда у «обычной молодёжи»: «Можно предположить, что в общей молодёжной популяции этот показатель будет ещё ниже».
ИСТОЧНИК: «Толкователь» .
Максим Рокатанский