Третьего дня посмотрел материал ПЧ про культ личности Сталина. Добавлю пару слов не столько о конкретном культе, сколько о явлении вообще. Концентрируясь на частностях, легко проглядеть свойства, характерные для феномена в целом. Упоминания культа личности Сталина навязли в зубах, реже говорят о культе Ленина и последующих советских вождей, не исключая и Хрущёва (читая дифирамбы в адрес «любимого учителя» и «дорогого Никиты Сергеевича», не устаёшь удивляться иронии Клио). Совсем редко вспоминают локальные культы других деятелей.
Немногие в курсе недолгого взлёта популярности Родзянко после Февраля-1917 — а ведь в зале Думы собирались установить его мраморную статую, площадь получила его имя, был спроектирован памятник Освобождению с его статуей в центре. Не принято вспоминать, что в честь оппозиционных вождей называли населённые пункты — мало известны города Троцк, Зиновьевск и Кабаковск (в честь партийного деятеля И. Д. Кабакова) — ныне Гатчина, Кропивницкий и Серов. В случае с Троцким и Зиновьевым переименования происходили ещё до «восхождения» Сталина к вершинам власти, поэтому не получится заявить, что оппозиционеры-де следовали чужому примеру.
Отдельного разговора заслуживает феномен культа личности Керенского. Сегодня это полузабытая фигура скорее комического толка, но современникам так не казалось — пара цитат для понимания:
— Все газеты полны только им и его приездом и поют ему восторженные дифирамбы… Многие ему целовали руки и даже ноги, притрагивались к его одежде… В особенности были растроганы наши защитники, бородатые серые солдатики, которые стояли и от полноты чувств вытирали слезы мозолистыми кулаками. Это зрелище было прямо умилительно. Дай Бог, чтобы он здравствовал и чтобы горячо любимая им родина обрела наконец хоть относительный покой… Вот кто завоевал всеобщую народную любовь! В какой-то газете я прочла, что портреты Керенского можно увидеть в каждой крестьянской семье, где он почитается как святой, и ему даже молятся. Дошло до того, что его изображение вытеснило даже портреты Иоанна Кронштадтского, столь почитаемые в простом народе.
А вот свидетельство британской сестры милосердия о выступлении военного министра перед тысячами солдат: «Когда он уезжал, то они на плечах донесли его до автомобиля. Они целовали его, его форму, его автомашину, землю, по которой он ступал. Многие, преклонив колени, молились, другие рыдали. Некоторые кричали, другие пели патриотические песни».
Культ Керенского горел ярко, но недолго — фигура политика была не сопоставима с медийным образом. Провалив всё, что можно, министр-председатель похоронил и карьеру, и культ.
Думаю, краткого экскурса в прошлое достаточно, чтобы понять: явление культа не сводится к свойствам отдельной личности. Это элемент массовой политической культуры, слабо поддающийся корректировке.
Классовый подход сложен. В не просвещённых массах бытует упрощённая картина мира, в которой причиной всех проблем/достижений выступает конкретный лидер. Понимание того, что он лишь выразитель воли определённых групп правящего класса, зачастую отсутствует.
Перед каждым политическим лидером встаёт вопрос — что делать с культом, складывающимся помимо чьей-либо воли. В. И. Ленин к культам относился резко негативно и собственный культ отвергал. И. В. Сталин публично не демонстрировал самолюбия, спокойно реагируя на выпады по своему адресу (взять хотя бы истеричные выкрики Троцкого на пленуме в 1927-м году: «Никогда я вас не пугался и никогда не собираюсь вас пугаться — небольшого человека» и сдержанную реакцию генсека: «Я, т. Троцкий, не претендую на звание большого человека»), да и из редактируемых работ не раз убирал пассажи с наиболее безвкусными восхвалениями в собственный адрес (пример — работа Вознесенского «Военная экономика СССР», из которой вычеркнуты многие эпитеты вроде «великого», «гения» и пр.).
Однако к своему культу Сталин, по всей видимости, относился скорее утилитарно, как к инструменту. В этом урок — то, что есть в наличии, порой приходится использовать в целях социалистического строительства.
