Доля iOS в российском мобильном интернет-трафике якобы внезапно снизилась с 41,4% в мае до 32,7% в августе, а Android вдруг вырос с 58,6% до 67,3%. StatCounter измеряет веб-трафик, а не количество телефонов. Динамика совпала с последовательным наступлением российских властей на экосистему Apple. За несколько месяцев спор вокруг приложений перешел к требованиям ФАС, крупному штрафу и открытому делу. Такая лестница решений уже создает основу для более жесткого вытеснения iPhone.
Центром конфликта стал Max. Российское государство назначило его национальным мессенджером и требует предустанавливать на продаваемые устройства вместе с отечественным магазином приложений. 3 июня Max исчез из App Store, после чего установленные версии потеряли нормальную доставку уведомлений. Глава Минцифры Максут Шадаев заявил, что проблема затронула более 20 млн владельцев iPhone. Через 3 недели из российского App Store исчез ряд приложений VK. Кремль потребовал объяснений, а Дмитрий Песков предложил недовольным пользователям переходить на Android.
1 июля Федеральная антимонопольная служба потребовала от Apple обеспечить российскому программному обеспечению предусмотренное законом место на устройствах и предупредила о штрафе до 4 млрд рублей. Компания требование не выполнила. 3 августа ФАС открыла дело. Теперь дальнейшее присутствие iPhone упирается в прямое противоречие. Москва требует Max и российский магазин внутри продаваемого смартфона, Apple сохраняет контроль над iOS и удаляет часть российских приложений, ссылаясь на санкционные правила.
Android удобнее российским властям по технической причине. На этой платформе пользователь и производитель могут устанавливать программы из альтернативных магазинов и вне Google Play. RuStore и другие отечественные сервисы поэтому меньше зависят от решения одной американской компании. iPhone устроен иначе: доступ к массовому распространению приложений контролирует Apple. Переход аудитории на Android одновременно уменьшает зависимость России от App Store и расширяет пространство, где государственные требования к программам легче исполнять.
Часть возможностей Apple уже исчезает без запрета самого аппарата. Компания остановила официальные продажи в России в 2022 году, хотя устройства продолжают ввозить по параллельному импорту. Роскомнадзор заблокировал FaceTime в декабре 2025 года. В июне 2026 года владельцы потеряли нормальную работу Max, затем доступ к ряду приложений VK. Каждый отдельный шаг оставляет iPhone физически работоспособным, но сокращает число задач, которые он способен выполнять в российской цифровой среде.
Добровольная миграция в Max остается слабой. Мартовский опрос i-Media дал только 10,9% респондентов, готовых перейти в Max вслед за любимыми каналами при блокировке Telegram, тогда как 44,3% собирались продолжать пользоваться Telegram через VPN. Государству поэтому выгодно расширять обязательное присутствие собственного мессенджера через предустановку и контроль площадок распространения. Одновременно падение доли iOS создает удобную информационную основу для следующего шага: жесткое решение можно представить как продолжение уже начавшегося ухода пользователей. Публичный совет Кремля переходить на Android закрепляет эту рамку.
Падение доли iOS фиксирует уже начавшийся уход аудитории и снижает политическую стоимость следующего административного шага. Процесс способен привести к вытеснению Apple без отдельного запретительного указа. Сначала обязательный государственный сервис становится неполноценным на iPhone, затем регулятор требует изменить платформу, потом аудитория якобы уходит на Android, а госстатистика фиксирует этот уход как рыночную тенденцию. Если Apple и Москва не договорятся, полный запрет продукции окажется лишь последней возможной стадией. Российским властям достаточно сделать iPhone несовместимым с растущей частью обязательной цифровой среды, чтобы основная масса пользователей покинула платформу как можно раньше.
