По данным Росстата, реальные располагаемые доходы населения во 2 кв 2026 г. выросли на 1,5% по сравнению со 2 кв 2025 г. За 1е полугодие динамика оказалась точно такой же — плюс 1,5%. Но надо смотреть в контексте — в 1 м полугодии 2025 года рост составлял 7,8%. Т. о. темпы роста доходов замедлились более чем в пять раз всего за один год. По итогам всего 2025 года реальные располагаемые доходы выросли на 7,4%. Прогноз Минэкономразвития на текущий год составляет всего 0,8%, что означает дальнейшее замедление. Номинальный рост денежных доходов в 1 кв 2026 г. составил 8,6%, но инфляция (5,92% в 1 кв 2026 года к 1 кв 2025 г.) съела практически весь прирост, оставив людям только символическое увеличение реальной покупательной способности.
Если доходы растут все медленнее, то сбережения расти перестали. В 1 м полугодии 2026 г. доля доходов, которую россияне направляли на сбережения, сократилась с 10% до 4,4% — более чем вдвое. Люди перестают откладывать и начинают тратить накопления, чтобы поддерживать привычный уровень потребления. Этот вывод подтверждается и данными банковской системы: в июле 2026 года 152 российских банка столкнулись с сокращением средств клиентов-физических лиц на срочных депозитах. За весну и лето физические лица изъяли из банковской системы свыше 1,1 трлн рублей. Понятно, что тут сыграло несколько факторов, но базово это означает, что модель потребления всё больше держится не на текущих доходах, а на проедании ранее накопленного.
А что удерживает потребление от обвала? Социальные трансферты. Втруктуре денежных доходов населения доля оплаты труда составляет 63,0%, а доля социальных выплат — 16,2%. Объём социальных выплат в 1 м кв 2026 г. достиг 4,9 трлн рублей, т. е. каждый шестой рубль в кармане россиянина — это социальные выплаты: пенсии, пособия, льготы, компенсации. На социальную политику в 2026 году направлено свыше 22 трлн рублей, из которых на выплату пенсий и социальных пособий предусмотрено 19 трлн рублей. Без этих денег реальные доходы были бы ещё ниже, а падение розницы — ещё глубже.
К ответу на вопрос — будут ли деньги, начальство всегда подходило диалектически — у кого будут, у кого нет. По данным правительства в приоритетном секторе экономики сейчас задействовано 3,8 млн человек, причём за последние три года туда пришли 800 тыс. новых специалистов. Это около 5% от всех занятых в стране (74,6 млн человек). Если добавить сюда, скажем так, вооруженные отряды власти — во всех смыслах, то общая занятость в приоритетном контуре составит примерно 7–8 млн человек, или 9–11% от всех занятых.
Но кроме приоритетного контура, есть и «обычный» бюджетный сектор. В отраслях бюджетной сферы (образование, здравоохранение, культура, госуправление) занято 15–17 млн человек — около 20–23% всех работающих. Если сложить приоритетный контур и бюджетников, окажется, что примерно каждый третий работающий прямо или косвенно получает зарплату из бюджета.
И наконец, самый широкий контур — получатели социальных трансфертов. Это пенсионеры (более 40 млн человек), семьи с детьми (более 9 млн), льготники — соц поддержку получают около 60 млн человек. Именно через социальные трансферты правительство на макроуровне компенсирует стагнацию доходов в неприоритетных отраслях гражданских отраслях.
«За бортом бюджета» остается порядка 50 млн занятых (примерно 68%) , работающих в промышленности — именно их доходы не растут или растут медленнее инфляции. Именно они составляют ту самую «стагнирующую» часть экономики, которую мы видим в данных по инвестициям (-14,3%), прибыли (-11,1%) и бизнес-климату (индикатор бизнес-климата ЦБ в июле упал до -3,6 пункта). Они не получают бонусов от бюджетного перераспределения (или получают их в ограниченном масштабе), и их покупательная способность сжимается. Т. о. потребление людей в целом по экономике всё больше зависит от правительства, а не от собственных трудовых доходов. Прямые и косвенные бенефициары бюджетного перераспределения составляют от 30% до 80% населения — в зависимости от того, как считать.
Эта модель держится на бюджетном дефиците (уже 6,46 трлн рублей за семь месяцев 2026 года) и на перераспределении ресурсов, в работу этой модели финансируют (за счет сокращения потребления) те кого не взяли в приоритетный контур.
