Олимпийское лето прошло, паралимпийское отменилось, медальки повешены на заслуженные шеи. И казалось бы – вернуться публике к мирной жизни, где нет соревновательного процесса, а есть лишь труд созидательный да песня удалая. Ан нет.
Потому как выборы в разгаре, состязания ораторов и перетягивание электората.
После таких глобальных форумов, как Олимпиада, все наши узкие разборки кажутся такими немасштабными. Равно, как игры детишек на пустыре.
Эдакий мемориал Каплунова по дворовым видам спорта.
Есть тут свои чемпионы, всем рекордам давшие свои звонкие имена.
В вышибалы (или в выбивалы) равных нету дуэту Медведкова и Махотиной. Будь это на биатлонных трассах, кричал бы сейчас Губерниев восторженно: «Как легко и уверенно закрыла спортсменка две мишени!» Но у нас не биатлон. У нас игры совершенно летние, и вместо Губерниева – вялые дебаты на «Губернии».
Тем не менее успехов Махотиной нельзя отрицать. Двух уже выщелкнула из круга и нацелились на третьего игрока. А попутно усомнилась в олимпийских принципах хартии «За частные дворовые игры». Мол, от него мельдонием несет за версту.
Зрители на дворовых лавочках активно обсуждают ловкость и отвагу девчонки с яблоком.
А в прятках преуспел Медведь, явив миру чудеса мимикрии, свойственной скорее мелким грызунам, нежели большому солидному животному. Та легкость, с которой он буквально накануне игры поменял казаков на разбойников – впечатляет.
Увы, но обознатушки – перепрятушки. И перепрятали Медведя надежно, до следующей игры. Если, конечно, федерация дворовых развлечений не пустит его играть обратно.
Можно было бы сказать, что Валуев – царь горы, если бы он не был одновременно и той горой, которой он царь. Так, во всяком случае, он видится обывателю.
Обещанием помочь дворовым футболистам привлек на свою сторону болельщиков дворовых футболистов. Всех семерых.
Есть еще много прекрасных игр из нашего детства. Они продолжаются.
Пробки, резиночки.
Эти в той или иной степени применимы практически ко всем кандидатам на победу в наших потешных состязаниях.
Ну а мы все толпой играем в «съедобное – несъедобное».
Не ошибиться бы и не схомячить что-нибудь совсем неудобоваримое.
Завскладом ума
