Как не раз писал, в мире простолюдинов и в «Какраньшии» муж не мог в одиночку обеспечить семью, то есть в подавляющем большинстве случаев никаким единственным кормильцем не был. И в деревне, и в городе. Про город, точнее городскую работу женщин в позднецарском Петербурге, встретил такие зарисовки у историка Ольги Северцевой из Выборгского института (филиала) Ленинградского госуниверситета («История повседневности», № 1, 2016).
Чуть подросших детей старались как можно раньше устроить на работу. По словам Я. Абрамова: «…наши фабриканты и заводчики не церемонятся принимать на работу детей 8, 7 и даже 6 (!) лет».
Некоторые девушки рассказывали, что стали работать на фабрике даже с пятилетнего возраста.
Тем не менее устройство детей на фабрику было большой удачей для родителей и для самого ребёнка. По мнению А. Н. Ацаркина: «Вот почему молодёжь всеми силами стремилась на фабрики, заводы; 10–11 ч (работы в день) всё же лучше, чем полная прикованность к станку; 40–60 коп. в день казались богатством в сравнении с 10–15 коп., которые подросток зарабатывал на дому или у хозяина-кустаря».
Сами «родители нередко подделывали документы своим детям — приписывали лета — и были рады, когда удавалось умолить мастера или мастерицу принять дочку в мастерскую». Обучение проходило в самих цехах фабрики или завода. Большой радостью было, когда работница получала «свой» станок.
Но, работая на фабрике, молодые девушки не переставали мечтать о лучшей жизни. Одна из работниц описывала ситуацию в пролетарской семье следующим образом: «При 11-часовом рабочем дне [я] получала в день 13 коп. Заставляли работать сверхурочно, платили за 1 час — 1 коп… Мои сверстницы искали выхода из этого положения в замужестве. Думали так — вот поработаю до 18 лет на фабрике, потом выйду замуж, муж будет работать, а я дома по хозяйству. Но выходило совсем не так: заработок мужа мал, а появлялся ребёнок, другой, и поневоле она бросала детей без присмотра и возвращалась опять к станку».
Вся мифологема о том, что «муж-кормилец мог один содержать всю семью», — это или для высших 3–5% населения, или короткий миг в США (1950–1970 годы) в субурбии «домик-лужайка» для 35–40% населения страны в то время.
Заодно из этой зарисовки видим, что не только в деревне, но и в городе ребёнок с 5–6 лет уже сам обеспечивал себя, не был обузой для родителей (часто уже и с 5–6 лет отдавал часть заработанных денег в семью).
ИСТОЧНИК: «Толкователь».
