Вот здесь приведены расчёты, показывающие варианты решения «квартирного вопроса» через строительство социального жилья под аренду (вместо довольно кабальной ипотеки). Но никакого массового строительства такого жилья нет (во всяком случае, объёмы такого строительства даже не приближаются к «ипотечным стройкам»). А ипотека на бешено дорогое жильё — есть.
И вот что подумалось.
Нынешние платежи по ипотеке — это, на самом деле, расплата за якобы «бесплатную» приватизацию советских квартир, запущенную в «девяностые». Тогда начальство не стало продавать людям квартиры, в которых они жили, а разрешило их «оформить в собственность» (ну, чтобы те, кто получил эти «метры», не слишком интересовались, кто и как оформил на себя горнообогатительные комбинаты). Но не сомневайтесь, начальство нашло способ «деньги-за-квартиры» с людей собрать — только несколько позже.
На старте прихватизации у начальства не было мотивации содержать, ремонтировать и, главное, воспроизводить советский жилой фонд. Поэтому оно отдало панельные стены гражданам со словами: «Забирайте, дальше крутитесь сами». (Понятно, кому-то досталось 200 метров в «сталинском доме» на Тверской, но большинство получило свои 15–20 метров в «хрущёвке».)
И люди крутились. Пока дома физически не начали стареть, а новые поколения не упёрлись в тупик квартирного вопроса.
И вот тут начальство вместе с банковско-строительным конгломератом провернуло изящный манёвр. Зачем развивать социальную аренду, если можно запустить ипотечный конвейер?
Людям сказали: «Хотите нормальное жильё в нормальном городе? Добро пожаловать на рынок».
Это не слишком очевидно «на коротком времени» — и если мы рассматриваем «домохозяйство из одного-двух человек», выплачивающих ипотеку за «своё жильё». Кажется, что это просто личный выбор конкретного человека.
Но на долгом времени, если мы рассматриваем «жильё-как-актив» (а это может быть и несколько квартир) в собственности «многопоколенной семьи» — бабушки, мамы, внучки, условно, — картина кардинально меняется.
Посмотрев системно, мы увидим, что нынешнее дорогое жильё с его запредельным ипотечным платежом — это, в сущности, и есть отложенная плата за ту самую приватизацию.
Дети и внуки фактически рассчитываются сейчас с хозяевами страны и «за себя», и за те самые «бесплатно оформленные в собственность» советские квартиры своих родителей, которые сегодня уже вырабатывают свой ресурс.
Через механизм двадцатилетних кредитов финансовая система аккуратно компенсирует то самое «советское наследство». Только теперь за каждый квадратный метр в новеньком человейнике младшее поколение платит тройную цену. С учётом монопольной стоимости земли, инфраструктурного оброка девелоперов, о чём пишет ув. Павел Пряников, и заградительного банковского процента.
То, что в девяностые казалось триумфом «земли и воли» («теперь и квартира моя, и прописку отменили!»), оказалось отсрочкой взыскания. Счёт за «приватизированные советские квартиры» был обществу предъявлен — только он принял изящную форму — платежей по ипотеке. Цена квартиры для человека сегодня включает в себя цену той «советской квартиры», которую его бабушке разрешили «приватизировать» в 1990-е.
P. S. Современные «ипотечные платежи» содержательно очень похожи на «выкупные платежи за землю», которые после реформы 1861 года освобождённые от личной крепостной зависимости крестьяне должны были вносить на протяжении 49 лет. Причём помещики и государство заложили в выкупные платежи не реальную стоимость земли, а упущенную выгоду от потери бесплатных рабочих рук. В ходе той реформы правительство решало, как сменить форму эксплуатации, сохранив поток ренты в пользу правящего класса. Решение нашлось в виде государственного посредничества в передаче земли и выкупной кабалы для крестьян на полвека. Ипотека на ползарплаты под завышенный ценник за метр — это модернизированная версия выкупных платежей 1861 года.
